naritsin (naritsin) wrote,
naritsin
naritsin

Блогеры на ТВ (встречи с интересными людьми)

Вот ещё был случай...

Шёл суровый 2009 год, когда на нашем общественно-политическом шоу федерального канала (где в студии, например, находилось одновременно 150 человек) мы решили, что пора уже звать в эфир блогеров. Ну там, как представителей гражданского общества. Например, мы первые показали в федеральном эфире Максима Калашникова. Он вышел к микрофону и, несмотря на профессиональную подготовку нашими продюсерами (которые заставляли внятно и коротко говорить даже бурятского пастуха из Тувы) стал путаться, запинаться и, в итоге, произнёс что-то абсолютно бессмысленное. Причём уложился не в положенные 30 секунд, а лишь минуты в три. И я - шеф-редактор проекта потом сидел и вырезал из него минуту, чтобы составить что-то внятное. Кажется не получилось.

Или вот, я в то время увидел картины Васи Ложкина (они только начали расползаться по ЖЖ). Писал он искренне, и мы вызвали его с какой-то дущещипательной историей. С Васей тоже поработали продюсеры (очень профессиональные, кроме них ещё с каждым неподготовленным к большому ТВ участником, работал профессиональный бизнес-тренер - прекрасный психолог). Вася вышел и повторил подвиг Калашникова. Даже превзошёл, потому что я так и не смог ничего смонтировать из его слов. Нечего было, понимаешь? Не цензура, в смысле... Наблюдая мои потуги смонтировать Васю мимо весело ходил главный режиссёр. Он периодически походил к компьютеру, где был открыт блог Васи. Вася отвечал на комменты под своим постом, как он ходил на центральный телеканал и ему даже дали высказаться. Режиссёр саркастично поглядыал на меня и анонимно писал Васе комменты: "Ооох, Василий, чует моё сердце, не будет вас в телепрограмме!". Последние комментарии он писал уже во время трансляции. Там было много комментов, но эти как-то грозо выделялись. Наверное, как знаки васиной телесудьбы.

Я забыл объяснить. В то время блогеры ещё не были звёздами кино и телевидения, мы в них разбирались плохо. Иногда мы приглашали каких-то просто владельцев странички в ЖЖ. И они оказывались никем, что типично для среднестатистического блогера, но откуда нам было т знать?.

В десятом году, работая шеф-редактором другого канала, я ещё раз позвал Васю Ложкина в ток-шоу. Вася сходу мне стал жаловаться, что уже несколько раз его снимало телевидение и ещё ни разу не показало. Я, прямо, настоятельно убедил Васю, что точно покажу. Вася мне поверил. Окончатеьльно вопрос решился, когда мы послали за ним в Красногорск машину. Он пришёл уже совсем другим, свободно общался в прямом эфире, шутил и ясно излагался, мы его попросили и он на грифельной доске, которая была реквизитом, нарисовал мелом своего кота. Ну, то есть, авторская работа, сверховременное искусство и всё такое. Вася попал в эфир. На следующий день, под вечер, входя в студию, мы с ведущими обсуждали, что у нас в студии теперь есть современное искусство - картина Васи Ложкина. Но картины не было. Уборщица традиционно вымыла полы, протёрла пыль и заодно помыла грифельную доску.

Чуть позже васиной эпопеи я познакомился с директором Ленинграда и через него позвал Шнура в наш эфир (на второй кнопке). Шнур через директора позвал на свой концерт поговорить. Поле концерта всегда ко мне выходил директор и говорил, слушай, давай не сегодня. Я вообще не очень люблю концерты в пьяных клубах, где все прыгают и орут, мне очень нравилось слушать Шнура в Питере в начале двухтысячных в аудитории на пятьдесят человек, но не в огромном московском клубе, среди бухих менеджеров в растрёпанных галстуках.

На третий раз, в два ночи, когда директор вышел с таким же постным лицом, я сказал ему: "Иди к Шнуру и скажи, что я устрою премьеру его песни "Любит наш народ всякое говно" (премьера была только что в клубе) на федеральном канале. Директор ушёл, потом сразу вернулся, и Шнур, выслушав меня согласился. Потом были долгие тёрки между дирекцией Шнура (в Форбс писали, что за прошлый год он заработал миллион долларов) и финансовой дирекцией канала. Райдер Ленинграда был астрономический, привозить из Питера в Москву лишь часть группы директор не соглашался, только всех 15 человек. Финансовые службы канала крутили мне пальцем у виска объясняя, что это нам платят, чтобы попасть в эфир, а не наоборот же. История от замысла до воплощения длилась месяц.

Как-то вечером я вышел на балкон, набрал Шнура, и сказал ему, глядя в тёмные сосны холодной осени:

- Слушай, мы затеяли хорошее дело, и мне и тебе это надо, согласись. И вот сейчас, из-за каких-то денег, этого не будет.
- Всё нормально, я знаю что делать. Я приду в эфир и первый раз спою под фанеру. Пока, целуй дочь, - ответил он.

Через неделю мы стояли в курилке и обсуждали детали шоу. Он попросил к эфиру добыть большую ёмкость горячей воды и купить какое-то неимоверное количество шоколада. Я послал администратора, он всё добыл. После совсем неискромётного двадцатиминутного интервью с ведущими, шнур встал, вышел на сцену, помешал в стеклянной чаше шоколад и запел под фанеру, иногда демонстративно не попадая, потом поднял над собой коричневую жижу и облился с головы до ног, подпевая фанере: "Любит наш народ всякое говно, всякое говно любит наш народ". Честное слово, я до последней минуты не знал, зачем ему этот горячий шоколад.

Но это было первое выступление Шнура по телеку за последние 10 лет.

Этим летом в одной занимательной компании, в дорогом провинциальном ресторане я ел неплохо приготовленное мясо с кровью, пили мы отличное красное сухое. Много. В компании был Стариков. Нас познакомили, а я ему напомнил, что мы уже знакомы, мы говорили с ним час до эфира. Я тогда долго заставлял продюсера по гостям его выловить в очередной приезд в Москву. Еле поймали. Стариков хорошо помнил тот вечер, ведь его впервые позвали в телевизор. 

И т.д., и т.п.
Tags: ТВ, жизнь, лампочка Чубайса, обтир, работа, телевидение всё врёт
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment