naritsin (naritsin) wrote,
naritsin
naritsin

  • Music:

Мемуары (о семидесятых :-)

Когда я был маленький, я всё лето проводил в посёлке Верх-Нейвинский у бабушки с дедушкой. У них была корова Майка (и мне трудно было понять, почему корову зовут так же как майку, которую я надеваю под рубашку), был двор, закрытый с улицы воротами, где было много всего, начиная от поленницы дров под навесом, заканчивая несколькими чуланами, наполненными разной всячиной, в которой интересно было копаться и разгадывать предназначение, сложенных туда, позабытых вещей, покрытых пылью и паутиной.

А со стороны огорода росли две яблони, и стояла бочка с дождевой водой. В её глубине водилась малинка – ярко красные червячки личинки комаров. Они извивались и служили неплохой наживкой на рыболовный крючок. Поймать в ближайшем пруду можно было костлявого чебака или даже окуня, полосатого в зелёных тонах. А за бочкой прислонена деревянная лестница на крышу. Когда мы с соседскими ребятами прямо в огороде играли в прятки, я несколько раз подряд проводил один и тот же трюк. Просто залазил на седьмую-восьмую ступень той лестницы и тот, кто водил, чаще всего не догадывался поднять глаза вверх, оставалось только оперативно спуститься, когда водила уходил за угол, искать меня где-нибудь в кустах смородины или за баней.

И дети соседские были друзьями, все сплошь подряд, кроме загадочных парней с соседней улицы, которых мы сторонились, опасались, и в то же время страстно желали их дружбы, но не знали, как подъехать. Ведь они жили далеко через переулок, метрах в пятистах. Чем ближе жил какой-нибудь мальчик, тем крепче была дружба.

Например, через три дома от моей бабушки приезжал к своей бабушке Лёшка Мешков. Моя бабушка называла его прадеда киржаком, так на Урале звали староверов. Я про староверов ничего не знал, но однажды Лёха принёс какую-то старую книгу, мы ещё не умели читать, и он показал картинки. На пожелтевших листах была изображена огненная река, в которой тонули взрослые мужчины и женщины, их лица были перекошены страданием. Лёха объяснил мне, что это грешники, и я тоже буду грешником, если не буду молиться много-много раз в день. Я очень напугался и, кажется, всё лето молился каждое утро, пока меня никто не видел. Потом, кажется к осени, то ли отпустило меня, то ли появились новые страхи и занятия.

А ещё мы - городские дружили с поселковыми парнями. Все они, почему-то, были старше и гораздо опытнее нас. Вот Андрюха Зазвонов, криминальный авторитет улицы Арапова. Как-то раз он собрал нас с Мешковым, взял с собой какую-то верёвку и запретные для нас спички, и повёл в лес. По дороге объяснил, что мы поймаем голубей или других птиц, зажарим их и съедим. Я не хотел есть голубя. Я просто не представлял себе, как это - есть голубя, но противоречить авторитету Зазвонова не мог. Мы несколько часов шатались по лесу на окраине посёлка, ни одного голубя не поймали и вернулись домой голодными.

Андрюха был известен ребятам и тем, что на каждом поселковом празднике, которые проводились на большой поляне в лесу, снимал часы с вусмерть пьяных мужиков, что валялись под каждым кустом. Однажды его улов был сразу пять хронометров.

Как-то раз мы шли с Зазвоновым по улице и увидели зажигалку, было в Андрюхе что-то благородное, он увидел, как важна для меня эта находка и сказал: «Бери себе, у меня уже есть» - и меня это поразило, и я прятал эту зажигалку от взрослых, и у меня была ещё одна настоящая тайна, которой я делился с некоторыми друзьями, а со всеми делиться было нельзя, кто-нибудь мог пожаловаться взрослым из зависти или детской советской порядочности.

пруд, где были мосткиА ещё у меня был друг из дальнего дома. Мы всё лето гоняли с ним на озеро, плавали на чёрной камере от машины, исследовали соседние переулки и ловили кузнечиков, а однажды в начале сентября, когда ещё было жарко и даже можно было купаться, мне сказали, что он умер. Он гостил у другой бабушки на другом конце посёлка, играл в прятки и спрятался в каком-то котловане. Спрятался хорошо, бульдозерист его тоже не заметил и засыпал землёй. Это было очень странно осознавать, что твой друг, такой улыбчивый, добрый и весёлый, умер и с ним уже никогда не встретишься на улице.

А в начале лета у коровы родился телёнок. Его назвали Борька, мы подружились. Он пасся на лужайке у дома и, завидев меня издалека, бежал навстречу. Всё лето мы гуляли возле дома, окрепнув, он даже позволял на себе ездить, как на лошади. И глаза у него были огромные синие и по-детски весёлые. А однажды я пришёл к бабушке, а Борька меня не встретил, я открыл ворота, а за ними увидел какую-то взрослую суету, и не сразу понял что происходит. Один из соседей деда держал в руках паяльную лампу. Её плотный струящийся огонь был направлен на чёрную борькину голову, а по двору разбросаны были копыта и куски туши.
Я рыдал несколько дней и полтора года не ел мяса, даже куриного. Особенно переживала мама. Она говорила мне: «Ну, поешь мяса! Это же парная телятина!».

Всё детство той поры раскрашено жёлтым солнечным светом. Когда я слышал подобные слова о детстве в детстве, я не понимал их пафоса. А сейчас понимаю, и этот солнечный плотный свет – самое яркое, что помню из детства.

Tags: детство
Subscribe
promo naritsin december 20, 2013 10:04 6
Buy for 100 tokens
И всё-таки, в голове у множества людей сегодня кое-что сломалось. Возможно это эволюционный процесс, ведь мрачное средневековье тоже привело к эпохе возрождения. Но считать, что мы сейчас как раз и находимся на самой границе эпох, мне кажется глупо. Средневековье длилось много тех самых средних…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments